Нажмите "Enter" для пропуска содержимого

Г. Ландсбергис: если карантин не будет соблюдаться, будет введено чрезвычайное положение /интервью BNS/

Министр иностранных дел Литвы Габриэлюс Ландсбергис

Председатель правящей партии консерваторов Габриэлюс Ландсбергис сказал, что Cейм может объявить в Литве чрезвычайное положение, если общественность не будет соблюдать карантинные условия, введенные для замедления распространения коронавируса.

«Если будет решено, или точнее, если будет потребность, если бы цифры не начнут падать и в обществе не появится сознательность, придется посмотреть на ситуацию серьезно, и обратиться в сейм за введением дополнительных ограничений», – сказал Г. Ландсбергис в интервью BNS.

Он утверждает, что в данный момент правительство просит людей о добровольной сознательности в ограничении контактов с целью замедления распространения коронавируса, поскольку система здравоохранения вскоре может «перегреться», однако, если этого не будет достаточно, то чрезвычайное положение позволит легче контролировать передвижение людей.

В часовом интервью BNS Г. Ландсбергис также ответил на вопросы о целях внешней политики.

– Я бы хотел начать с ситуации с коронавирусом. Какой сценарий и какие ограничения могут быть введены в Литве в режиме чрезвычайного положения?

– Чрезвычайное положение дает больше инструментов. Премьер Ингрида Шимоните сказала, что нынешние ограничения являются вежливой просьбой. Правительство обратилось к людям с просьбой о понимании, предупредив, что ситуация угрожающая. Наша система здравоохранения практически уже у предела «перегрева», министр здравоохранения подтвердил эти факты, заявив, что осталась всего лишь неделя – не очень много времени до полного отключения. Чрезвычайное положение превращает вежливое предупреждение в обязательство, чтобы правительство могло бы указать людям, их выход из дома будет более строго регулироваться, если будут нарушения, предусматриваются другие меры.

– Решения были объявлены в воскресенье. В понедельник и вторник мы видели торговые центры полные людей, потоки автомобилей на автострадах. Учли ли вы риск того, что в переходный период люди могут заполонить торговые центры или пытаться уехать туда, куда не смогут выехать со среды, со вступлением нового порядка?

— Вопрос поднимался, и с экспертами это обсуждалось. Все же было решено, что требуется несколько дней для подготовки – как правительства, так и полиции, нужно было предупредить все ведомства. Ограничения достаточно строгие, их много, они охватывают разные сферы. Очевидно, было решено, что нет такого выключателя off/on, который бы выключал большую часть экономики, общественной жизни. Было решено, что, возможно, этот ущерб системе здравоохранения и здоровью людей в таком случае был бы еще большим, если бы был создан хаос вступлением таких решений в полночь.

– Давайте поговорим о внешней политике. В принципе, что вы будете делать иначе, чем это делал бывший глава МИД Линас Линкявичюс?

– Следует начать с того, внешняя политика Литвы основывается на консенсусе, и не следует ожидать больших скачков между выборами. Внешняя политика двигается не скачкообразно, а в определенном избранном направлении на небольшой скорости. Это означает, что остаются основополагающие принципы – трансатлантическое партнерство, добрососедские отношения с государствами, которые уважают принцип верховенства права. Точно такой же наш подход к возникающим угрозам – к соседям с Востока и еще далее на Востоке.

Существенная разница заключается в том, что мы сможем сделать.

В моем понимании голос Литвы должен быть слышен. Иначе говоря, возможности влиятельности Литвы во внешней политике – делать, предлагать изменения, быть услышанными и видеть эти изменения. Нам нужны коалиции, нам нужны друзья, нам нужных двухсторонние друзья, и этих друзей мы можем искать, возможно, там, где раньше не видели возможность это сделать.

Мы можем расширить круг друзей, не фиксироваться настолько сильно и так прямо на наших отношениях с государствами, где мы видим угрозу. Частным является вопрос о том, возможно, он возникает и у вас: какими будут наши отношения с Россией, будут ли они и далее меняться, будут ли какие-то новшества. Давайте у нас будет свой ответ на этот вопрос. Я не думаю, что ответ требуется тогда, когда ничего не меняется. Мы можем обладать более сильной политикой, например, направленной на процесс демократизации в Беларуси, на оживление Восточного партнерства ЕС. Мы даже можем открыть новую страницу, если говорить о государствах Восточной Азии вместо того, чтобы пытаться отполировать точное отношение с теми государствами, которые представляют вызов национальной безопасности.

– Я бы хотел детализировать. Вы сказали, что вам важны отношения с соседями, которые уважают принцип верховенства права. Уважает ли сегодня Польша принцип верховенства права?

– Предложение о верховенстве права не предназначалось Польше, оно предназначалось белорусскому режиму. Евросоюз является союзом государств, являющихся демократическими. В этом наша основополагающая предпосылка. А граница, которая находится к востоку от нас, очень явная. Иногда мы сомневаемся, есть ли здесь сходства – может Венгрия, ее решения иногда могут напоминать принципы не обязательно демократического государства. Но все же, мы понимаем, что граница на востоке демаркирует достаточно явное культурное изменение. Литва находится в союзе демократических государств, и, оставаясь в ней, вносит вклад в его укрепление.

– Я все же переспрошу о Польше. Еврокомиссия заявляет, что польское правительство нарушает независимость судов, СМИ, неправительственных организаций. Польские власти с этим категорически не согласны. На чьей стороне правда, по Вашему мнению?

– Я бы не хотел быть арбитром между ЕС и Польшей. Мы, будучи близкими друзьями Польши, следим за ситуацией, иногда следим за ней с озабоченностью, и я не говорю, что мы должны радоваться всем новостям, которые доходят до нас из Варшавы. Но это не меняет существенного, основополагающего принципа, что Польше все же является нашим близким другом. Это стратегическое партнерство, которое создавалось столетиями, оно не может быть отшелушено в другие отношения за год или за десятилетние. Нас связывает гораздо больше, чем однодневная политика, наши исторические отношения и духовная связь гораздо глубже, она приходит из глубин истории. Эти отношения основаны на взаимной ответственности за сохранение этих отношений, их развитие, но это не означает, что мы должны не видеть, что иногда возникают определенные вызовы в том или ином государстве.

– Если вам придется выбирать на момент принятия решения, как согласовать развитие европейских ценностей и хорошие отношения с Польшей, при голосовании с Совете ЕС по возможным санкциям в отношении Польши, как вы будете голосовать – за, против, воздержитесь?

– Вероятно, Ваш вопрос звучал бы острее, если ЕС не доказал, что способен решать компромиссным путем встающие перед ним вызовы. Компромисс, найденный несколько дней назад, помог как Брюсселю, так и Польше прийти в вопросе проблематики верховенства права к правильному компромиссу, который подошел обеим сторонам. Сейчас государства получат возможность воспользоваться Фондом восстановления. Мне кажется, что нужно понимать существенный принцип – ЕС является союзом, основанном на компромиссе. Иногда заголовки демонстрируют нам, как и в случае с Brexit или по вопросу Польши, что дискуссия накаляется до красна – раскаленное железо даже шипит, но приходит утро, и выясняется, что ведомство, которое уважает каждая из сторон, участвующих в дискуссии, находит компромисс. Все выходят чуть-чуть проигравшими, но почти удовлетворенные общим результатом. Я полагаюсь на это, поскольку верю в ЕС, который основан на компромиссе.
Источник

Поделиться

Станьте первым комментатором

    Добавить комментарий