Нажмите "Enter" для пропуска содержимого

Харри Тийдо: глубинное государство и уход от ответственности

Харри Тийдо. Автор: Priit Mürk/ERR

Журналист и бывший дипломат Харри Тийдо рассказал об истории появления и употребления понятия «глубинное государство», которое вошло в обиход во время администрации президента США Дональда Трампа.

Благодаря представителям одной из партий в правительстве, термин «глубинное государство» (süvariik) стал хорошо известен в Эстонии. Некоторое время назад к нему добавилось и «неизменное государство» (püsiriik), но поскольку мне и самому не до конца ясно, что оно обозначает, то я ограничусь разговором о «глубинном государстве».

Турция, Мексика и Египет

В зарубежных странах этот термин больше всего известен в США благодаря высказываниям президента Дональда Трампа. По утверждению всезнающих составителей Википедии, этот термин (англ. deep state) пришел из турецкого языка (тур. derin devlet). Он означает способ управления, в основе которого лежат тайные и неофициальные влиятельные сети, которые действуют отдельно от официальной власти в государстве с целью реализовать свою повестку и цели.

В структуру «глубинного государства» входят не подчиняющиеся контролю элементы в таких государственных органах, как вооруженные силы, спецслужбы, административные органы и правительственная бюрократия. «Глубинное государство» также может состоять из госслужащих, которые проводят свою ведомственную линию или в интересах общественного блага следуют принципам, которые могут противоречить воззрениям находящегося у власти политического руководства.

Ссылка на турецкий вариант термина «глубинное государство» связана с тем, что в современном значении этот феномен распространился именно в Турции. В случае Турции имеется в виде сеть офицеров и их союзников в гражданских службах, цель которых заключалась — а отчасти и сейчас заключается, — в том, чтобы охранять в стране светский государственный строй, основанный на идеях Кемаля Ататюрка.

Однако имеет хождение и другая версия, согласно которой «глубинное государство» в Турции составляли представители организованной преступности, которые работали в системе госорганов. В этом варианте «глубинное государство» как феномен переносится в более далекое прошлое: первые десятилетия прошлого века после крушения Османской империи.

«Если посмотреть на историю употребления термина «глубинное государство», то его чаще всего использовали для описания опасности, исходящей от военных или военно-промышленного комплекса».

Второе место, где усматривается работа «глубинного государства» — Мексика. Там это явление связано со срастанием наркокартелей и правительственных учреждений, когда связанные с картелями лица занимают должности любого уровня и в госструктурах, и в полиции, и ни одному главе государства пока не удавалось их выкорчевать.

Третий пример — Египет, где под «глубинным государством» понимают роль военных в обществе. Египетская армия — это государство в государстве; ее банковские операции и коммерческие сделки образуют 25-40% национальной экономики. Армия является также крупнейшим землевладельцем и высшей принимающей решения инстанцией на президентских выборах.

Если же посмотреть на историю употребления термина «глубинное государство», то его как раз чаще всего использовали для описания опасности, исходящей от военных или военно-промышленного комплекса.

«Глубинное государство» и правительство

 Возвращаясь к связи между США и «глубинным государством», для Дональда Трампа последнее сравнимо с правительством, вернее, с той частью государственного аппарата, которая ему не нравится.

Уже в марте 2017 года администрация Трампа устами пресс-секретаря Белого дома Шона Спайсера признала, что она верит в существование «глубинного государства». По оценке Спайсера, «глубинное государство» тогда означало закулисные махинации, которые пронизывали деятельность нескольких ведомств и федерального правительства.

В одном из своих выступлений в 2018 году Трамп отметил, что администрация США заражена неизбранными представителями «глубинного государства», которые проводят в жизнь свои тайные планы независимо от воли избирателей и являются угрозой демократии.

«Косвенно проблемы с «глубинным государством» испытывали как республиканцы, так и демократы, которым исторически тоже не нравилось работать с карьерными чиновниками, оставшимися от предыдущей администрации».

Я и сам присутствовал на одном мероприятии с участием Дональда Трампа, где он затрагивал эту тему. Это произошло в 2017 году в Варшаве на саммите «Инициативы трех морей». Трамп тогда выступал на закрытой встрече глав государств больше в роли торговца, чем главы государства, предлагая всем все «произведенное в Америке», поскольку ничего лучше в мире нет.

Однако в публичной речи Трамп также предостерег от опасности, которая для многих невидима, но знакома полякам: «ползучая государственная бюрократия, которая иссушает жизненную силу и богатство народа».

Косвенно проблемы с «глубинным государством» испытывали как республиканцы, так и демократы, которым исторически тоже не нравилось работать с карьерными чиновниками, оставшимися от предыдущей администрации. Причина заключалась даже не столько в идеологических противоречиях, сколько в представлении о скорости, с какой нужно проводить изменения. Чиновники не торопятся менять свои мнения и практику работы, и это часто не нравится политикам.

Как республиканцы, так и демократы понимают, что у них может быть максимум четыре года на проведение изменений. Это приводит к давлению на чиновников, чтобы они работали быстрее. Последние, впрочем, не спешат менять темп своей жизни из-за смены находящейся у власти политической силы. Тогда и возникает противоречие, а с ним и основание ссылаться на махинации «глубинного государства».

Удобное средство отвлекать внимание

Конкретно в период администрации Трампа под этим в первую очередь понимали госслужащих, оставшихся на своих должностях после предыдущего президента — демократа Барака Обамы, — хотя во время Трампа их ряды существенно поредели, особенно на руководящих должностях.

Например, в августе этого Трамп обвинил «глубинное государство» в сознательном торможении испытаний лекарств от коронавируса в Управлении по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (Food and Drug Administration). Чиновники обиделись и сочли нужным распространить заявление, подтвердив, что в их рядах нет элементов «глубинного государства».

Но это то же самое, что и ответ на вопрос о том, «бросили ли вы пить коньяк по утрам». Ярлык был приклеен. Как говорят в народе, то ли он кого-то побил, то ли его кто-то побил, а что-то нехорошее с ним в любом случае было.

«Проведенный в 2018 году опрос показал, что более 70% американцев верят в существование некой группы неизбранных чиновников, которые тайно влияют на политику в Вашингтоне».

А вообще обвинения в адрес «глубинного государства» звучали в администрации Трампа и в собственных высказываниях президента практически с самого начала. Во всяком случае, с момента начала расследования российского вмешательства в президентские выборы 2016 года, которое проводил спецпрокурор Роберт Мюллер.

Тема «глубинного государства» всегда оставалась удобным средством отвлекать внимание в смутные времена и по противоречивым вопросам.

Уход от ответственности

Один проведенный в 2018 году опрос показал, что более 70% американцев верят в существование некой группы неизбранных чиновников, которые тайно влияют на политику в Вашингтоне. Примерно 80% респондентов полагали, что правительство тайно за ними следит. Следует также отметить, что подозрения по поводу правительства и «глубинного государства» чаще испытывали люди с правыми политическими воззрениями.

В США есть долгая история опасений по поводу «глубинного государства» как такового. Она начинается даже раньше, чем был введен в оборот сам термин «глубинное государство». В данном случае я имею в виде речь, произнесенную президентом Дуайтом Эйзенхауэром при уходе со своего поста в 1961 году.

Эйзенхауэр тогда предостерег американцев от влияния военно-промышленного комплекса. Он отметил, что угроза такого скрытого влияния совершенно реальна, и призвал граждан не допускать влияния такой силы на свободы и демократические процессы в США. К числу угроз Эйзенхауэр также отнес федеральный чиновничий аппарат, государственные ассигнования на различные проекты и влияние денег в целом.

Соответственно, у «глубинного государства» довольно долгая история как у термина и феномена, однако все зависит от того, в каком значении используют это выражение. Ранее данный термин сам по себе не употреблялся, и он вошел в оборот только в последнее десятилетие.

Однако можно заметить, что термин «глубинное государство» используется таким способом, который позволяет уйти от необходимости что-то доказывать: сказал «глубинное государство» и подмигнул — «вы ведь и сами знаете и понимаете». Иными словами, употребление этого термина как Дональдом Трампом, так и некоторыми эстонскими политиками, которые дают ему высокую оценку, на самом деле является уходом от ответственности.

Однако в политике дела обстоят таким образом, что если некий метод прямо не является преступлением и может помочь политику, то им, следовательно, можно пользоваться. Поэтому «да здравствует глубинное государство, несменяемое государство и все прочие государства до тех пор, пока они нам выгодны!»

Редактор:
Андрей Крашевский

Источник

Поделиться

Станьте первым комментатором

    Добавить комментарий