Соображения, высказанные Сергеем Середенко во втором выпуске новой рубрики LOST IN TRANSLATION, предлагают новый подход к достижению пресловутого «русского единства» - надо договариваться. Хотя бы о терминах. Редакция портала берется выяснить точку зрения по этому поводу других СМИ Эстонии на русском языке.

Сергей Середенко

LOST IN TRANSLATION - II

Первым комментарием к первому же моему выступлению в новой рубрике стало пожелание привлечь к сотрудничеству Институт эстонского языка, который автор комментария отчего-то назвал Eesti Keele ja Kultuuri Instituut. Выполняю, тем более что был повод.

Eesti riik. Это словосочетание стало теперь активно использоваться в официозе, и так же активно переводиться. Переводят его, как можно догадаться, как «Эстонское государство». Получается какая-то чушь с подтекстом – мол, не забывайте, что государство это – наше, в смысле, эстонское. И принадлежит эстонцам. Прокомментировать новояз я попросил «peakeelekorraldaja» - «главного языкового распорядителя» означенного института Пеэтера Пялля.

Оказалось, что подтекста нет, а само выражение – отнюдь не новояз, и является достаточно устойчивым (Пялль для этого залез в Google, чего я не сделал). «Вы же не вздрагиваете при словах «Эстонская крона»»,- попенял он мне за это.

Применяются также «Soome riik», «Rootsi riik». Но переводить «Eesti riik», по мнению Пялля, все-таки следует как «Эстония», а не как «Эстонское государство», так как по-русски действительно получается неказисто.

Нам, собственно, к уже имеющимся «Eesti», «Eestimaa» и «Eesti Vabariik» еще один синоним не нужен. «Eestimaa» при этом является полуофициальным названием страны, взять хотя бы полное название партии «Eestimaa Rahvaliit». От «Eestimaa» происходят «eestimaalased» - «эстоноземельцы»; термин, которым в свое время пытались обозначить «народ Эстонии» мы, русские. Намекая на то, что не одни эстонцы на этой земле живут. (Сами эстонцы, по заверению Пялля, «eestimaalased» особенно не используют). Не прижилось, однако, а лучше пока ничего не выдумали.

«Eestimaa» возвращает меня к одному старому разговору с моим знакомым Имре Таелом: тот взялся утверждать, что у нас, русских, нет в языке аналога слову «land», обозначающего территорию, с которой человек неразрывно связан. От этого – читай,- и все наши беды. А «maa» - это эстонский аналог «land», что, в общем, верно. Названия почти всех эстонских уездов, например, заканчиваются на «maa». Более того, само слово «уезд» - «maakond», имеет тот же корень, так что, например, «Pärnumaa» и «Pärnu maakond» - почти одно и то же. Разницу, если она есть, знают только эстонцы. У нас же – явный пробел в терминологии, не позволяющий отделить «эстонцев» от «народа Эстонии». В Латвии русские с этим, в отличие от нас, справились, поделившись на «латвийцев» и «латышей».

Balti riigid. «Страны Балтии», «Балтийские страны» или «страны Прибалтики»? Вопрос интересен тем, что является проблемой не перевода, а нашего русскоязычного прибалтийского и российского соглашения. Пообщавшись с редакторами российских СМИ, я выяснил, что массу времени при перепечатке материалов из трех наших стран занимает обрезание одного «н» из «Таллинна» и переделка «стран Балтии» в «Прибалтийские страны». Может, хватит морочить людям головы?

Со мной, однако, сразу же не согласится Михаил Петров. В одной из своих недавних статей, в очередной раз обрушившись на «соотечественников», Петров написал: «По сравнению с предыдущими документами того же наименования нынешняя резолюция менее всего похожа на документ, позволяющий однообразно регулировать некие общественные отношения, имеющие место быть в "Прибалтийских странах". Здесь не место подробному разбору документа и объяснению причин, почему авторы резолюции вместо современного "страны Балтии", употребляют архаизм "Прибалтийские страны"…».

Дилемма: употребляешь «Прибалтийские страны» - значит, совок. «Страны Балтии» - интеграст. Куда крестьянину податься?

Откуда взялись «страны Балтии» и почему вдруг они «современные», я не скажу. Журнал «Балтийский мир» эту тему тоже не педалирует. Главный редактор «Балтийского мира» Дмитрий Кондрашов поведал мне, как в свое время на эту тему прошла довольно содержательная дискуссия, затеянная редакторами ИА Regnum – пришли к выводу, что давлению на русский язык со стороны «благоприобретенных» государств следует уступать лишь тогда, когда это может нанести вред дипломатии. То есть нет в русском языке «Кыргызстана», есть «Киргизия». Но: «президент Кыргызстана сказал…». Есть в русском языке совершенно устойчивая «Прибалтика», а «странами Балтии» для русского уха являются и ФРГ, и Польша, например. Появление «стран Балтии» Кондрашов связывает с политикой дерусификации.

Скажу больше – что такое «Балтия», - никто не знает. Кто живет в «Балтии»? «Балты»? «Балтийцы»? Оказывается, что все-таки «прибалты». Если рассуждать «от моря», то тут вообще весело получается – и моря-то Балтийского у эстонцев нет. Есть «Lääne meri» - «Западное море» (притом, что наша часть Европы – «восточная»).

Литературный редактор ДД Марианна Тарасенко была вежливо-категорична: как хотим, так по–русски и пишем. И связала появление «стран Балтии» с «борьбой прибалтов с унижением от русификации».

Обсудили мы с ней еще один конструкт – «реформистов». Ну нет такого слова в русском языке, есть «реформатор». Но в данном случае «диалект» оказался удачным, так как позволяет четко локализовать членов реформистской партии. И в России прижился – именно для этих целей. (Сами реформисты мне объясняли, что «реформатор» - это как-то слишком по-русски).

Обозреватель «Балтийского мира» в Литве Андрей Фомин рассказал мне, что эта же проблема присутствует и у них, и власти всячески пропихивают «страны Балтии».

«Однако два года назад я был на конференции «Русский язык в зарубежье», и там, среди прочих, обсуждался и этот вопрос. Позиция участвовавших в конференции членов РАН была однозначной – «Прибалтика». Подчеркну, что это была как раз неполитическая позиция»,- сказал он.

Заметьте, я не пытался найти логику. Но, если ее поискать, то сторонников «современного подхода» можно объяснить: действительно, все «при» и «за» возникают в русском языке при взгляде из Москвы. «Зауралье» дальше от Москвы, чем «Приуралье» («зареченские» всегда с той стороны реки). Должны ли «прибалты» соглашаться со взглядом из Москвы? Собственно, их никто об этом и не спрашивает; русский – это наш язык. А вот должны ли мы не соглашаться с этим взглядом?

Интересный ответ на это дает в последнем номере ДД Эдвард Тинн, использующий, кстати, именно «Прибалтику»:

«Что касается развитой культуры, отличающей цивилизованные народы, она появилась у эстонцев во второй половине XIX века. Поначалу она формировалась под влиянием в основном немцев, но на рубеже веков начала впитывать и русскую культуру. Две великие культуры, немецкая и русская, помогли сформироваться современной культуре Эстонии. Возведенная на столь прочном фундаменте оригинальная эстонская культура сумела выстоять вопреки всем штормам ХХ века. Кстати, в том и состоит кардинальное отличие нашей культуры от скандинавской, что в Северных странах русский компонент никогда не играл большой роли, а в Эстонии этот компонент был первостепенным». 

Интересно, что в одном предложении Тинн приравнял «Скандинавию» к «Северным странам», притом, что скандинавы ради единства с финнами поступились своим «скандинавизмом» и образовали «Северные страны». В которые, кстати, прибалтам вообще и эстонцам в частности ходу нет, о чем свидетельствует уже сложившийся формат NB8.