Сергей СереденкоИзвестный юрист-правозащитник Сергей Середенко поделился своим опытом общения с главными редакторами эстонских СМИ на русском языке в своей авторской колонке «Политкорректор» на интернет-портале BaltNews.ee.

На прошедшей неделе меня попытались унизить в очередной раз. В неполживом rus.delfi. Неполживый главный редактор Юлия Родина. В ответ я мог бы и промолчать, как делал это множество раз, но тут вот подумалось — а зачем? Зачем молчать? И сколько это можно — молчать?

Вполне вежливым письмом Юлия Родина попросила меня ответить на следующие вопросы о создающейся Партии народов Эстонии: «По состоянию на начало 2017 года, насколько вероятным Вы считаете создание партии в этом году? Грядут местные выборы: партия готова принять в них участие? Сколько сейчас активных членов рабочей группы партии? Можете назвать самых активных участников — кроме Вас и Мстислава? Создан ли устав партии? Какое место лично Вы хотели бы занять в этой партии? Вы планируете баллотироваться от Партии народов Эстонии? Создание партии требует немалых финансовых затрат. Как планируется финансировать партию?».

Хороши вопросики? По зрелому размышлению я решил на них Юлии Родиной не отвечать. Во-первых, потому, что, как гласит русская поговорка, «дураку полработы не показывают». А, во-вторых, потому, что Охранная полиция могла бы и сама ко мне обратиться, а не прибегать к посредничеству… посредников.

А ведь было еще и в-третьих. Последний раз я беспокоил Юлию Родину, как главного редактора, в апреле прошлого года. Тогда я позвонил ей и предложил текст о парламентском заседании по «вопросу государственной важности». Мы договорились, я написал текст и выслал ей. В ответ на что получил такое послание:

«Здравствуйте, Сергей!

Я не думаю, что это можно публиковать — из-за наличия фактических ошибок и неточностей. Вы хотите сказать, что в Госдуме РФ или Совфеде могут высказываться все, кто присутствует на слушании? В Рийгикогу на заседаниях точно могут присутствовать далеко не только депутаты. А часть про то, что Банк Эстонии якобы является и Центробанком Европы? О чем Вы?..

В общем, мне очень жаль, что Вы потратили время на написание этого материала. Но его исправление займет у меня тоже немало времени, а у меня его нет».

Текст, о котором идёт речь, был немедленно взят и опубликован в ИА Regnum. С постскриптумом: «В ежегодниках Охранной полиции Эстонии сквозной темой проходит работа «псевдоэкспертов» из Эстонии на российские СМИ. В данном случае причина проста: в Эстонии данный текст публиковать отказались. В России же не просто слышали про парламентские слушания, в России они есть».

Ибо из «ответа» Юлии Родиной можно было сделать вывод о том, что она никогда не слышала о «парламентских слушаниях», не в состоянии отличить их от заседаний парламента («слушания», «чтения» — какая разница?!), как не в состоянии оценить и иронию предложенного мной прочтения конституции. При этом госпожа Родина считает, что в состоянии исправить мой текст, но у неё нет на это времени.

После того, как я ушел в отставку с поста русского омбудсмена, я занялся научной работой. За три года у меня вышли три книги и с десяток научных статей. Это я к тому, что ни один научный редактор ни разу не порывался «исправлять» мои тексты или отказывать мне в публикации в научных, подчеркну, журналах и издательствах. Госпожа Родина — очевидное исключение, в связи с чем была мной причислена к тому кругу лиц, которым полработы не показывают. И на этом тогда я счёл наше общение законченным, т.к. взаимовыгодным оно быть очевидно перестало. Как перед этим закончилось моё общение с главредом rus.postimees Олесей Лагашиной. Та меня «исправлять», правда, не бралась — с той переговоры заканчивались раньше, на стадии телефонного звонка. При этом я далёк от того, чтобы называть поведение данных русских редакторов на эстонской зарплате «цензурой» — скорее это «редакционная политика», последовательно вычёркивающая данные издания из разряда общественно-политических.

Мой отказ общаться Родину не смутил, и на свет появилось её произведение «Пошла писать губерния! Кто создаёт новую русскую партию и зачем». Где я был охарактеризован как «экс-руководитель проекта «Русский омбудсмен», чьи достижения сложно назвать». Это — унизительно, потому что мне «обнулили» 10 лет работы, за которую я ежегодно отчитывался и за которую мне никто не платил. Для преодоления этих «сложностей» Родиной было достаточно набрать моё имя в поисковике собственного портала, но у неё явно не нашлось на это времени. Поэтому — «сложно назвать».

Зато в отношении достижений экс-руководителя проекта «Эстонский президент» Тоомаса Хендрика Ильвеса у Родиной сомнений нет, и даже вопроса такого не возникает. Больше того — такие вопросы задавать просто неприлично. Днём ранее rus.delfi опубликовал интервью этого умственного, а теперь и политического инвалида голландскому изданию NRC Handelsblad с замечательным названием: «Ильвес — странам ЕС: прекращайте ныть и займитесь модернизацией». Поучает.

Особенно мне понравился следующий пассаж: «Когда я еду со своим сыном из Эстонии в Финляндию, то его пропускают на границе. У него американский паспорт. Меня же с эстонским задерживают и спрашивают, с какой целью я еду». Мне почему-то кажется, что дело не в паспорте…

Действующий руководитель проекта «Латышский президент» Раймонд Вейонис тоже на неделе поучал, причем достаточно узкий круг лиц — евродепутатов от Латвии, и даже не всех из них. Мол, не так голосуют и не туда ездят. Точно такие же реплики раздаются в Эстонии в адрес Яны Тоом. И обвиняют её в том числе в том, что она-де «не представляет Эстонию». Так ведь и не должна — для этого у Эстонии есть специальное представительство в Брюсселе. А Тоом — не посол, а депутат, и представляет не страну, а избирателей. А я, как избиратель, доволен её активностью. И тем, как голосует — доволен. И тем, куда ездит — доволен.

Всё ширящиеся сомнения в жизнеспособности прибалтийских государственных проектов вызвали ответную реакцию одного из вождей Национального объединения Латвии Райвиса Дзинтарса, и подвигли его на, несомненно, историческое высказывание: «Сегодня помогать распространять сказки о «неудавшемся государстве» Латвии — это все равно, что целовать русские танки в 1940 году». Пересказ его откровений настоятельно рекомендую к изучению, в том числе и с методической стороны: «Дзинтарс соглашается, что политики уже смирились с тем, что хороший образ никому из них уже не светит. Поэтому борьба будет вестись не под лозунгами «наши — лучше», а «те другие — хуже». Поэтому оружие политической борьбы — бить по неправильным, а не хвалить правильных». Похоже, что Родина, Лагашина и Дзинтарс читали одну методичку…

Что же до того, какие танки, как и когда целовать, то образ этот как-то устарел. Во-первых, ну вот захочешь ты поцеловать американского спецназовца, а его нет. Или есть? Ну, то, что он стоит напротив, это понятно, но вот можно ли его видеть? Потому как в Литве и в Латвии вроде как видеть разрешено, а в Эстонии пока размышляют — можно ли?

А, во-вторых, ну вот как физически можно расцеловать российскую кибератаку? Особенно с учётом того, что её нет? Притом, что её приказано видеть? Эту проблему вчера пытался решить избранный президент США Дональд Трамп совместно с руководителями американской разведки. Последним — не завидую.

Закончу «фронтовой» новостью: 3 января прокуратура передала в суд дело жителя Даугавпилса, бывшего ополченца Донбасса Артема Скрипника. К прежним обвинениям в «незаконном участии в боевых действиях за пределами Латвии» добавились новые — преступления против мира и человечества, участие в актах геноцида, военные преступления. По мнению Владимира Линдермана, в Латвии «решили устроить что-то наподобие Гаагского трибунала, где в роли Милошевича — обычный парень из Даугавпилса. Обвинения Скрипнику предъявлены те же, что и покойному лидеру сербов… Думаю, за этим стоит желание не только наказать конкретного человека, но и подбросить очередную вязанку хвороста в костер антироссийской истерики».

#FREEPISKORSKI, Скрипник, Поляков!